Танцплощадка – прибайкальский лес,
В страсти переломанные станы,
Словно громыхнул сердито Зевс,
Разглядев бесстыдные романы.

Ветви-руки переплетены
В оголённой близости древесной,
И целуясь, в ласках не скромны,
Льнут друг к другу в пластике телесной.

Обвиваясь, прижимаясь враз –
В пылких, пробуждённых ритмах танго,
Переходят в нежности на вальс –
Плавно, глубоко, интимно жарко.

Слышу их весенний сладкий стон,
Вижу их стекающие слёзы…
Плачут и смеются в унисон,
Умирая, падшие берёзы.
© Любовь Гибадуллина, 2013

В просвет замёрзшего окна
Ты уходил, не мной согретым,
Из лет счастливых, как из сна,
Скользнул прозрачным силуэтом.

Палитрой тягостных невзгод
Пред нами чувство разыгралось.
Какой ужасный, трудный год,
В нём ничего не получалось!..

Туманом белым и седым
Твой образ медленно растаял,
Лишь вслед – костра щемящий дым
Загадкой дворник нам оставил.

Он чисто выметет весь двор,
Следы стереть поможет вьюга,
Она господствует с тех пор,
Как мы не поняли друг друга.

…Когда-нибудь, теснясь, уйдём,
За горизонтом растворившись,
Быть может, всё тогда поймём,
Своим поступкам удивившись
© Любовь Гибадуллина, 2001

М. С.

Чужая жизнь, в которой нет меня,
Свои заботы, планы и решения,
Своя протоптанная колея,
Уклад, свой мир и – мироощущения.

Своя игра. Зачем в неё зовёшь,
Не отпускаешь мыслями и фразами?
Что делать, если чувствую я ложь? –
Иль нет! – твои заблудшие фантазии.

Похоже, ты в тепле, но без тепла, –
Не напоён живительными струйками.
Вот и душа в костёр мой поплыла
Сердечными волнами-перестуками.

Не за страстями, чтоб забыться – нет!
За тем огнём – не жарким, не резвящимся –
Что в нас рождает необычный Свет,
Задумчиво и ласково дарящийся.

Сжигает игры, фальшь, самообман,
Высвечивает поиски духовные,
Он мне в особых формах, дозах дан –
Они словесные и безусловные.

Когда искрится, им сполна делюсь –
Судьбой мне предначертано служение.
Любовью названа. Божественный союз –
Любовь и Свет – моё вооружение!

Погрейся. И напейся от души
Моими светоносными печалями,
И миловать в объятьях не спеши –
Я с детства вся пропитана моралями.

Чужая жизнь. Пускай течёт она
В кристальной чистоте – без помутнения…
Я, кажется, останусь вновь одна,
Коль ты не подхватил всплеск потепления.

Признаюсь, всё ж чего-то очень жаль,
А может, я весною взбудоражена?
Уже Апреля Светомагистраль
Днём моего рожденья принаряжена!

Прими целительных пульсаций бег –
От сердца к сердцу – ритмы всепрощения,
Пойми: порой не может человек
Предать свой мир и – мироощущения.
© Любовь Гибадуллина, 2017

В. Ю.

Из дымки светлого забвенья,
Невинности далёких лет,
В часы тревожного волненья
Явился солнцем — и букет

Из роз, налитых влагой свежей,
Слегка смущаясь, подарил,
Смотрел в меня и взглядом нежил,
И что-то тихо говорил…

Стремительность мгновений встречи,
Сердечный трепет, летний зной,
В лучах любви — вина на плечи:
Я не с тобой, ты — не со мной.

Сгорю в пылу воспоминаний,
Теплом к сиянью потянусь,
Услышу в шёпоте прощаний:
«Жди, обязательно вернусь!»
© Любовь Гибадуллина, 2005

Ах, как я по тебе скучаю,
Мой цвет, багульник молодой!
Нет, не близнец ты иван-чая,
А близкий мне и дорогой.

Струишь ты нежность, нежность, нежность,
Уткнусь лицом в твою безбрежность.

Вновь фиолетовые капли
Истают звёздами в сирень…
И лёгкой радугой иссякли
Мечты – в пыль, в розовую сень.

Листков пахучая прилежность
И встречи нашей неизбежность.

…Ох как я по тебе скучаю,
Мой друг, багульник, жизни цвет!
Тебя с собою я венчаю
И расстилаю брачный плед.

Кому нужна моя безгрешность?!
И снова – нежность, нежность, нежность…
© Любовь Гибадуллина, 2001

Две ночи. Между ними двадцать лет.
В той, первой, я была твоей принцессой.
И от Байкала лил волшебный свет,
Лил свет от звёзд над малахитом леса.

На берегу, в объятьях световых,
Я в нежности телесной растворялась.
Мир в лад звучал – лишь только для двоих,
И жизнь прекрасной сказкою казалась.

Не ведали, что у развилки лет
Разлуку в эту ночь взахлёб ласкали,
Что, прожигая в душах светлый след,
На память чувств себя благословляли.

И вот – вторая ночь, как дар богов!
В сплетенье нежном губы, руки, взгляды,
Как сонмы искр оттаявших снегов,
Лавины ласк обрушились наградой.

И снежной королевой стала я –
Живой, горячей, сладостно-красивой,
От поцелуев плавилась земля,
И небо обновлялось пылкой силой!

…До третьей ночи ты теперь согрет –
На двадцать терпеливых, долгих лет.
© Любовь Гибадуллина, 2000

«Ворованная любовь!» —
В висках застучала фраза,
Пронзала меня — и вновь
Казнила виной, проказа!

Украла любовь сама —
На долгие годы счастья,
На ночи любви без сна,
В тепле твоего участья.

На Божьем — на том! — Суде
Вину на себя возьму я.
Быть может, простят в беде,
Неправедно голосуя.

Но даже забыв себя,
Свершив свой обряд Причастья,
Я буду любить тебя
Ворованной долей Счастья!

Набегают горы друг на друга,
Словно волны плещущей Земли,
И байкальский ветер бьёт упруго,
Вдумчиво качая корабли.

Галька в пене радостно вздыхает,
Омываясь солнечной водой.
Синь под Небом синим отдыхает
В дивной Чаше Вечности седой.

Распахнул Oльхон брега, как крылья,
Но, смекнув, свой норов умалил —
Не взлетел, а гордой эскадрильей
По Вселенной царственно поплыл.

И в прозрачной светлости Байкала
Суета души моей стихала…
© Любовь Гибадуллина, 2013

Валялось Солнце в белой вате
Ленивых редких облаков
И, нежась в пылком знойном злате,
Светило в Мир со всех боков.

Байкал, вздохнув, прилёг вальяжно,
Чуть слышно галькой прошуршал,
Как будто вновь степенно, важно —
Дремать иль буйствовать? — решал.

Весь в Солнце — гордо, величаво
Плыл — иль парил орлом — Ольхон,
Заворожив Байкал лукаво
В глубоководный светлый сон.
© Любовь Гибадуллина, 2012

Байкал! Я вижу фиолет!
Он негой прячется в тумане.
Волны прозрачной томный след
Исчез в качнувшейся нирване.

Задумчивые берега
Хранят пространство беззаветно,
И в дрёме плещется тайга,
Синея тайнами приветно.

Слились и воздух, и вода
В могучее дыханье Бога,
Прохлада, грусть слегка седа,
И дня святая поволока…
© Любовь Гибадуллина, 2013